Почему украинцу могут отказать в убежище из-за уклонения от службы, а гражданину Эритреи — предоставить защиту?

На первый взгляд ситуации могут казаться похожими: государство требует от гражданина проходить военную службу, а за отказ предусматривает ответственность.

Однако европейское законодательство об убежище оценивает не только сам факт мобилизации или отказа служить.

Учитываются условия прохождения службы, продолжительность военной обязанности, характер наказания за уклонение, наличие судебных гарантий, вероятность произвольного заключения, пыток или бесчеловечного обращения, а также индивидуальные обстоятельства заявителя.

Почему ситуация с Эритреей отличается?

Национальная служба в Эритрее долгое время характеризовалась возможностью фактически неопределённой продолжительности.

Европейские источники также документировали произвольные задержания и внесудебные наказания уклонистов и дезертиров.

Поэтому заявление гражданина Эритреи может рассматриваться не просто как нежелание выполнять воинскую обязанность, а в контексте риска преследования или серьёзного нарушения прав человека.

По данным EUAA, в 2025 году уровень признания международной защиты для граждан Эритреи в странах ЕС+ составлял около 76%.

А что с украинскими мужчинами?

Здесь существует очень важный юридический принцип.

В решении Совета ЕС 2026 года прямо напоминается: дезертирство и уклонение от призыва сами по себе не являются основанием для предоставления международной защиты.

Государство в принципе имеет право устанавливать обязательную военную службу и предусматривать ответственность за уклонение.

Но это НЕ означает, что украинский мужчина никогда не может получить международную защиту по обстоятельствам, связанным с военной службой.

Если конкретному человеку угрожает несоразмерное или дискриминационное наказание, преследование по политическим или иным защищаемым основаниям, пытки, бесчеловечное обращение либо имеются другие серьёзные индивидуальные обстоятельства, они должны рассматриваться отдельно.

То есть решающее значение имеет не просто фраза:

«Я не хочу служить».

А доказательство того, почему именно возвращение конкретного человека создаёт риск преследования или серьёзного вреда.

Но политика ЕС в отношении новых прибывающих украинцев действительно меняется

И здесь произошло важное изменение.

В 2026 году ЕС согласовал продление временной защиты для украинцев до 4 марта 2028 года.

Одновременно было установлено новое условие для новых заявителей: временная защита должна предоставляться тем, кто соблюдает свои воинские обязанности в Украине.

На практике от вновь прибывающего человека могут потребовать подтверждение того, что он имел законное право покинуть Украину либо освобождён от соответствующих воинских обязанностей.

При этом новое ограничение не распространяется на украинцев, которые уже являются получателями временной защиты в ЕС.

Двойные стандарты или разные юридические обстоятельства?

Именно здесь возникает дискуссионный вопрос.

Если гражданин Эритреи отказывается от службы, европейские органы рассматривают не только сам отказ, но и то, что может произойти с человеком после возвращения.

Тот же принцип индивидуальной оценки должен применяться и к гражданину Украины.

Поэтому корректнее говорить не о том, что украинцам «не дают убежище за отказ воевать», а о необходимости доказать, что последствия возвращения конкретного человека выходят за рамки обычной законной ответственности за уклонение и достигают уровня преследования или серьёзного вреда.

При этом направление европейской политики уже меняется: ЕС одновременно продлил защиту украинцев до 2028 года и ввёл дополнительные условия для части новых заявителей, связанные с выполнением воинских обязанностей.

Что будет происходить дальше, если война продолжится, заранее утверждать нельзя.

Но вопрос статуса украинских мужчин мобилизационного возраста в Европе становится всё более значимым как с юридической, так и с политической точки зрения.